— Люди нередко уезжают без объяснений и предупреждений, Рима. Потому что… ну, скажем, у них неприятности.

— У него могли быть неприятности, но он сообщил бы мне, если бы собирался уехать. Нет, отец мертв.

— Следы борьбы на скале Малютки Пруди…

— Его столкнули со скалы. Он был убит.

— Почему?

— Не знаю, мистер Квин. Поэтому я и пришла к вам. — Все так же внезапно девушка вернулась к дивану и села, поджав под себя ноги. Очевидно, воробей решил, что человек на тротуаре безобиден. — Можно я сниму туфли? Они жмут.

— Пожалуйста.

Рима сбросила туфли и согнула пальцы ног.

— Ненавижу обувь! А вы?

— Терпеть ее не могу.

— Тогда почему вы не снимете ваши туфли?

— Пожалуй, я так и сделаю. — Эллери тоже сбросил туфли.

— Если не возражаете, я сниму и чулки. От них такой зуд… — Красивые крепкие ноги девушки покрывали свежие царапины. Но подошвы не отличались красотой — кожа на них ороговела и напоминала штукатурку. Рима заметила его взгляд и нахмурилась. — Они безобразны, верно? Но я не выношу обувь.

Эллери легко представил себе девушку бегающей по лесу босиком. Его интересовало, как выглядит ее повседневная одежда.

— Сначала я хотела поговорить с друзьями отца, — продолжала Рима. — Но…

«Она перескакивает с одной темы на другую, — подумал Эллери. — Нужно постоянно за ней следить, иначе потеряешь нить разговора».

— С Ником Жакаром и Гарри Тойфелом?

— Но они мне не нравятся. Жакар — нехороший человек. А Тойфел заставляет меня… — Она не договорила.

— Что заставляет, Рима?