— Насколько мне известно, доктор Додд много работал в Лоу-Виллидж, и я подумал…

— Но мы никогда не болеем. Я хотела сказать, не болели.

— И ваш отец тоже?

— Папа в некоторых отношениях был очень странным человеком. Он считал визит к врачу признаком слабости, поэтому сам справлялся с недомоганиями, которые других уложили бы в постель.

— Вы на редкость неудачный клиент, Рима. Мне просто не с чего начать.

— Я очень сожалею…

— Полагаю, вы скажете мне, что у вашего отца не было ни единого врага во всем мире.

— Это в самом деле так.

— Но по крайней мере, один враг у него все-таки был, раз его убили!

— Нет… Папа очаровывал людей. Даже миссис Кули — директриса райтсвиллского колледжа — плакала в тот день, когда ей пришлось его уволить. Даже Крис Дорфман — полицейский, которого в прошлом году отдали под суд за то, что он в пьяной драке сломал нос одной из девушек Большой Тутси, — приводил папу домой, а не в участок. «То, что происходит с твоим отцом, просто стыд, — говорил мне Крис. — Он замечательный старикан». Никто не мог хотеть повредить папе из-за него самого.

— Что вы имеете в виду? — удивленно спросил Эллери.

— Иногда люди убивают божью коровку не потому, что она приносит вред, а из-за того, что она попалась под руку. Ничего личного — просто для удобства.

Эллери молча смотрел на нее.

— Если это все… — Рима поднялась с дивана, на сей раз медленно. — Значит, вы не возьметесь за это дело?

— Сколько у вас денег, Рима?

Краска залила ее щеки.

— Как глупо с моей стороны! Конечно, ваш гонорар… Мистер Квин, мне очень жаль, но я…

— Я ничего не говорил о гонораре. Я спросил, сколько у вас денег.

Девушка посмотрела на него. Потом так же внезапно, как и все, что она делала, открыла сумочку из искусственной кожи и протянула ему.

В сумочке были носовой платок, железнодорожный билет, коробочка вишневого драже и несколько монет — всего около пятидесяти центов.