— Может быть, это продолжалось бы недолго, — спокойно добавила Рима. — Но папа не пил целый месяц — вплоть до своей гибели.

— Он по-прежнему виделся с Жакаром и Тойфелом?

— Да, но папа говорил мне, что, делая это, он проверяет самого себя. Он сказал, что ходит с ними в «Придорожную таверну» и, покуда они пьют, сидит перед ними с пустым стаканом. Его сердило, что Жакар смеется над ним, но гнев только помогал ему.

— Значит, вы думаете, что ваш отец был трезв, когда поссорился с кем-то неделю назад на скале Малютки Пруди?

— Я в этом уверена. — Рима действительно была уверена, хотя и не имела на то никаких оснований. Как ни странно, ее уверенность передалась Эллери.

— Он так и не дал вам понять, почему внезапно решил бросить пить?

— Нет. Я знала, что рано или поздно папа все мне расскажет. Мне не хотелось давить на него. Он мог не выдержать…

«И начать пить снова», — подумал Эллери. Он наконец принял решение — нелегкое решение, так как Рима была загадкой, которую он пока еще не мог разгадать.

— Рима, вы когда-нибудь посылали мне письмо? — непринужденно спросил Эллери.

Конечно, нелепо было вот так напрямую задавать этот вопрос, но анонимщики всегда теряются в подобной ситуации, и девушку могли выдать взгляд, дрожащий голос или внезапный румянец.

Однако она всего лишь покачала головой.

Эллери продолжал смотреть на нее.

— Вы знали старика по фамилии Мак-Кэби, он жил в Хай-Виллидж?

— Люка Мак-Кэби? Я слышала о нем от папы. Гарри Тойфел работал на него. Но Люк Мак-Кэби мертв. Он умер, оставив кучу денег врачу из Хай-Виллидж по имени Себастьян Додд.

— Ваш отец когда-нибудь говорил с вами о смерти Мак-Кэби?