А теперь Том Эндерсон исчез, и Рима настаивала на том, что он мертв…

— Я хочу знать, что с ним случилось. Кто это сделал? — Веки девушки опустились, но Эллери обратил внимание, что ее руки абсолютно неподвижны. «Она научилась дисциплине у животных», — подумал он.

— Рима. — Эллери снова сел напротив нее. — Несколько минут назад, говоря о двух друзьях вашего отца — Нике Жакаре и Гарри Тойфеле, — вы сказали, что они плохо влияли на него «до недавнего времени». Что вы под этим подразумевали? Он перестал видеться с Жакаром и Тойфелем? Порвал с ними?

— Папа бросил пить.

Эллери уставился на нее.

— Вы не верите. Думаете, он не мог этого сделать. Но я знаю, что это так. Все годы после смерти мамы папа ни разу не пытался отказаться от выпивки. Даже когда он оставался трезвым, чтобы поговорить обо мне со школьным советом, это продолжалось только два дня — он даже не притворялся, что хочет бросить пить. Но около месяца назад, без всякого предупреждения, папа заявил мне, что прекращает быть городским пьяницей. Он не стал ничего объяснять, только сказал: «Подожди — и увидишь сама». Папа никогда не говорил мне ничего подобного. Очевидно, поэтому я и поверила ему. Сначала я думала, что это только его желание. Но когда в течение нескольких дней папа возвращался домой твердой походкой, и от него не пахло виски, я поняла, что на сей раз это всерьез. У него дрожали руки, по ночам он метался в кровати, а иногда бегал вокруг хижины как безумный. Один раз, думая, что я сплю, папа поднялся с постели, зажег свечу, вынул из дыры в полу бутылку виски, поставил ее на стол, вытащил пробку и сел, глядя на нее. Я видела, как по его лицу струится пот. Он просидел так целый час, потом вставил пробку, вернул бутылку на прежнее место, прикрыл дыру половицей и снова лег.

Эллери был заинтригован, зачем Рима выдумала эту историю. Такое просто не могло произойти со столь давним и закоренелым алкоголиком, как Том Эндерсон. Но, посмотрев в ясные глаза девушки, он почувствовал, что готов поверить в ее рассказ.